"Редакционный портфель Devotion"
в "Арбатской литературной мастерской"(Письмо редактору)
Здравствуйте, уважаемый редактор!
29 апреля я неслучайно пришел на встречу "Арбатской литературной мастерской", которая проходила в ирландском пабе "Doolin House", это в Москве на Старом Арбате. Действо, особенно выступление делегации "Редакционного портфеля Devotion", меня впечатлило, и за неимением возможности лично высказать респект участникам, я решил отписать Вам, уверен заинтересованному и т.д. человеку.
Первая любовь - как золото, дорого обходится и не ржавеет. Так в 2004 году я случайно, запав на совместное упоминание в рекламе концерта имен Есенина и Кастанеды, попал на премьерный показ проекта Константина Панкратова "Дневник провинциального музыканта". От увиденного на сцене маленького рязанского подвального клуба "имени Гайдара" представления в исполнении одного Константина с гитарой я так обалдел, что разразился статьей, которая приобрела среди редактора Рязанской газеты "7" и двух его друзей большой успех. После этого мне даже предложили стать культурным обозревателем этого издания, и больше года я подвизался на этом поприще. А дальше больше...
В общем судьбоносная оказалась встреча с гремучей смесью Есенин + Кастанеда, секрет которой тогда "раскрылся легко - просто встретились два, вернее три (считая Панкратова) одиночества, чтобы рассказать о смысле жизни. А то неувязочка получается - жизнь есть, а смысла - нет. Константин доступно рассказал о том шансе изменить свою жизнь, чтобы в ней появился смысл. Вот так ни много, ни мало, а ради чего еще сотрясать согретый дыханием живых людей воздух."
Клуб "Doolin House" в Москве мало напоминал клуб "имени Гайдара" в Рязани. Паб находится в центре столицы, а центр детского творчества (официальный профиль) на окраине Рязани. Разве, что углублением в земную кору схожи эти два заведения. Оба заведения расположены где-то на уровне полутора этажей ниже мостовой. Но если "Гайдар" смущал аскетизмом сельского клуба советских времен, то "Doolin House" пестрел картинками в японском стиле, слепил зеркалами, облепленными наклейками "Гиннес" и "Джек Дениалс", пугал шкурами волков с клыкастыми головами и т.д. Позже, когда Андрей Чернецов из делегации "Редакционного портфеля Devotion" начал читать отрывок из романа о Первой мировой войне "Штык и воздух", я понял, что такое прихотливое убранство паба, где наряду со шкурами волков и рисунками гейш по стенкам расположились огромный экран домашнего кинотеатра, ламповый комбик, современный усилитель и старинный патефон, подошло бы какому-нибудь заведению в Крыму, откуда белогвардейцы вот-вот отправятся в свой "последний путь" за кордон. Так органично классическая проза Чернецова о неудачной карьере жокея будущего немецкого драгуна "напомнила "шум времени" начала прошлого века" и вписалась в эклектичный интерьер арт-кафе. Четкая неторопливая проза Чернецова выполнена в стиле лучших образцов русской литературы начала 20 века. И метания молодого Хорста Берковича (если я правильно расслышал имя и фамилию) страстно влюбившегося в ветер скоростных скачек, которого дед поучает, что ветер - это тот же воздух, и им можно жить, не выбивая слезы из глаз. И сказка о краже птицы, певшей в душе кобзаря, которую рассказывает дочери одинокой солдатки стрелок экипажа одного из первых русских танков. Все эти прозрачные тексты были настолько апостмодерничны, что отчетливо, как пузыри на воде во время ливня, проявилась изысканность формы и содержания проекта Константина Панкратова.
По сравнению с премьерным показом проекта последнее выступление Панкратова и компании различалось как водка и чача. В Рязани Константин Панкратов выступал сольно под гитару. В Москве песни на стихи Есенина исполняла очаровательная певица Вероника, Константин только начитывал свой текст про куницу и Бамбукина, "фанерой" звучал аккомпанирующий бэнд, добавился Николай "Колючий" Пашков, который своими рэп-зарисовками нарисовал образ еще одного (компания уже на троих!) лирического героя. Этот персонаж заметно моложе и агрессивнее, но проблемы у него по ходу те же: одиночество, самурайское отношение к жизни, поиск смысла или хотя бы шанса его обрести в житейской суматохе. Причем "Колючий" в этом заметно перекликается как с Есениным (пара текстов, кажется, написана по поводу или вдогонку стихов классика), так и Бамбукиным, но гнет свою линию, вставляя даже англоязычные рэпаки. Среди зрителей поговаривали, что это тексты каких-то буржуйских рэп-звезд, типа Еминем или кого-то еще. Впрочем, для общей картины, казалось, была важнее брутальная энергия, с которой Пашков, вскакивая с пола, зачитывал свои рэпаки. Со второго прослушивания я прорубил - энергетическая линия, основа, в которую, наверное, и ушел весь Кастанеда (теперь текстов Карлоса в "Дневнике провинциального музыканта" нет) - это куница. С ней как с воплощением вселенской мудрости и ведет диалог лирический герой Панкратова. Так вот - певица олицетворяла женскую сущность этого гибкого хитрого зверя, а супервитальный "Колючий" - агрессивность хищника, ведь куница ловкая и опасная охотница. Проблески этой внечеловеческой сущности через судьбы героев - Есенина, Бамбукина, Панкратова и "Колючего" и стало главным "лакомством" для меня.
Дальше "Арбатская литературная мастерская" работала в режиме "Свободного микрофона". Из почти десятка выступавших запомнились Сергей Алхутов с рассказом про медиума, "зацепившего" дух пионера, приближавшего себе и другим коммунизм, переводя бабушек через дорогу. Артем Шепель с текстом, сплавленным из цитат от Пушкина до Карлсона и Чебурашки. И Сергей Смоляков (если правильно запомнил имя и фамилию) в шаманской манере а-ля Джим Мориссон исполнивший несколько экспрессивных верлибров. Возможно, и другие читавшие были не хуже, но апостмодернисткий фон, который создал своей прозой Чернецов, слишком явно высветил прорехи и прогалы, когда слово пускают "за паровоза", в надежде, что прокатит. И только эти авторы не пожухли. Спасибо им.
Может, и не надо было писать это письмо, но буквально на следующий день, в воскресенье я совершенно неожиданно попал на соревнования по конному спорту. И сошлось, пусть со стороны, но сошлось. И запах, и ветер, и вид, и ... Других знаков я ждать не стал. И написал. Извините, что так много буковок.
С уважением,
Михаил Куницын.
© Михаил Куницын, 2007-2026.
© Сетевая Словесность, 2007-2026.
